Камни с древними надписями в Витебской губернии


Авторы: А. М. Сементовский; Год издания: 1890

Из издания: Белорусские Древности

В русле Западной Двины, на пространстве между Полоцком и Дриссой, еще и поныне, при спаде воды, виднеются громадные гранитные валуны, с высеченными на них, разной формы, крестами и славянскими надписями, в которых упоминается о рабе божьем Борисе. Древность этих надписей несомненна. О существовании в Двине с незапамятных времен, камней с надписями знают не только плавающие по этой реке, но и все прибрежное население; но кто, когда и по какому именно случаю, или для какой цели, сделал на сих камнях надписи — ни предание, ни история ответа не дают.

Правда, что Стрыйковский, основываясь на какой-то древней летописи, уверяет, что князь Борис, сооружая в г. Полоцке, в 1217 году, храм Борису и Глебу, повелел, в память благополучной доставки к монастырю, из Левонии, вверх по реке Двине, строевого материала (1). Высечь на камне, лежащем в русле Двине, верстах в семи за городом Дисной, крест с надписью «Вспомози Господи раба своего Бориса сына Генвилова». (2)

Но мы не видим достаточного основания согласиться с таким показанием летописца, как потому что в действительности надпись на указанном камне не заключает в себе слов:сына Генвилова, таи равно и по самому смыслу той надписи, коей как увидим ниже, скорее испрашивается помощь на совершающийся еще труд Бориса, чем увековечивается память совершения его.

Судя по расстоянию между камнями и их направленно можно предположить, что они обозначали места стоянок лямщиков, тянувших вверх по Двине, к Полоцку материалы для церкви св. Бориса и Глеба. Камней с древними славянскими надписями, по свидетельству гг. Тышкевича и Щитта, семь. Может быть это так и было, но нам известны только четыре.

Об замечательных памятниках, названных камнями Бориса Всеволодовича и Василия Борисовича, в 1-м томе «Древностей», изданных в 1865 году московским археологическим обществом, на основании показания графа Тышкевича, напечатанного в «Виленском Вестнике» (N 56-й 1864 г.), сказано: «В Дисненском узде Витебской губернии, в семи верстах от г. Дисны, по пути в Дрину (т.е. в Дриссу) в реке Двине лежат камни с надписями, на которые, в свое время, покойный Кеппен старался обратить внимание ценителей отечественной старины. Еще несколько лет тому назад., П. И. Кеппен имел не совсем хороший рисунок с этих камней и изъявлял сожаление, доселе не сняли рисунка или фотографии с этих важных памятников. Кроме известия Кеппена, мы не имеем никакого подробного исследования о двинских камнях, и сделать подобное исследование остается обязанностью Виленской археологической комиссии. Будем надеяться, что она скоро займется этим важным для нашей истории вопросом. К сожалению, эта надежда графа Тышкевича и доселе; остается только надеждою; а между тем время берет свое, и с каждым годом волны двинския и грубое невежество прибрежного населения все более и более разрывают эти красноречивые страницы истории Белоруссии и православной церкви ее.

«Один камень, поставленный в 1102 году минским князем Борисом Всеволодовичем, находится в Двине, близ Десны (т.е. Дисны). Другой камень известный под именем Рогволодова, находится в Могилевской губернии, между местечком Коханово и городом Оршею, в семи верстах от первого и в 19 от последнего, в полуверсте от московской почтовой дороги, и в 10 от ст. Коханово Московско-Брестской ж. д., на левой стороне, на земле графини Воронцовой, недалеко от деревни Листинова. Он поставлен в 1171 году князем Рогволодом (Василием) Борисовичем».

Камень этот есть валун. красноватого цвета, каких в Белоруссии встречается множество: на плоской его вырезан шестиконечный с подставкой крест. и подпись: «В лето 6679 (1171) мая, в 7 день досиен крест сей (досиен – окончен). Господи помози рабу своему Василию в крещении именем Рогволоду сыну Борисову».

Нет сомнения, что камень этот хранит память одного из потомков Изяслава сына Владимира святого, княживших в XII веке в Полоцке, а никак не потомка литовского князя Мингайлы (3)

Из этого описания местонахождения камня Рогволода читатель видит, что таковой находится вне пределов Витебской губернии, и не в русле р. Западной Двины: а потому этот памятник старины и не должно смешивать с двинскими камнями, о которых мы говорим, хотя быть может события, предшествовавшие или сопровождавшие поставку камня Рогвололода и сделание крестов и надписей на камнях Бориса имели когда-либо связь.

Далее в «Древностях» говорится: «Третий камень лежит также в Двине (мы уже объяснили, что второй камень находится не в Двине, в 5 верстах от Полоцка, на нем написано имя князя Бориса. Сверх того говорят, что находится несколько подобных камней в Двине, с такими же надписями. Вот памятники, о которых прежде всего должны позаботиться ученые археологи Вильны».

Из числа камней, нам известных первый называемый народом Борис-Хлебник, лежит в 5-ти верстах от города Полоцка, насупротив, с одной стороны древни Подкостельцы, а с другой — казенной Коптевской лесной дачи и имения РафиловкиЮ у левого берега реки Двины, на местности называемой Прорыток. Камень цвета красноватого, мерой до четырех аршин в высоту и около одиннадцати аршин в окружности. Длинные стороны его, из коих одна обращена к берегу, а другая к реке, а равно задняя обращенная вниз по течению, почти отвесны и гладки. На стороне обращенной к реке уцелели следующие грубо высеченные по обе стороны креста славянскими буквами слова: «Иисус Христос Господи рабу помо…»

Камень Борис-Хлебник

Крест на нем изображен как видно из рисунка, четырехконечный с расширением концов поперечной перекладины; подножие с тремя уступами; вершина креста обращенная к гор. Полоцку наклонена к воде; поэтому полагают, что камень этот (гранитный валун, каких множество попадается в ложе Западной Двины, в ее притоках и на берегах их), сдвинут с первоначального места силой волн или людей. А может быть, что опрокинут, при «вычищении» согласно указу 23 октября 1776 года «от Риги, вверх по Двине реке порогов и каменистых мест».

Наименование этого камня Борисом-Хлебником, без сомнения дано ему потому, что он бывает видим вполне, по народному «выходит из воды» - около дня празднования памяти св. князей Бориса и Глеба, т.е. 24 июля. Около этого же времени обыкновенно начинается и уборка хлеба, что и отмечено народом в поговорке «на Глеба Бориса, до хлеба берися».

Нам приходилось слышать: что название этого камня Хлебником, дано ему потому, что якобы, при сплавке по Двине в Ригу судов об этот камень часто разбиваются баржи нагруженные хлебом, но это объяснение не выдерживает кртики, во-первых потому, что фарватер Западной Двины в этом месте находится у правого берега реки, во-вторых в полноводье, камень так высоко покрывается водой, что барки безопасно могут пройти через него; в межень же он обнаруживается настолько, что виден издалека и кругом его образуется отемль.

В сентябре 1889 г. возникла мысль вынуть камень из воды и поставить на берег. Полиция, в лице исправника, усердно принялась за дело; по видно усердие было не по разуму — камень остался на месте, в ожидании пока хитрые немцы не вытащат его из Двины, где он покойно стоял века совершая свое историческое назначение.

На прилагаемом рисунке, сделанном по фотографии, представлен камень Борис-Хлебник, в тот момент, когда усердная полоцкая полиция, при помощи сотни людей, после молебствия, украсив камень флагом, тщетно пыталась вытащить его на крутой обрывистый берег реки Западной Двины — После этого подвига народные легендарные рассказы, один другого нелепее о том: почему начальство хочет вытащить камень из г, воды и поставить его в Полоцке на площади, полились рекой. Мы их не повторяем, по рано или поздно они найдут своего историка.

Попытка вынуть камень Борис-Хлебник из реки Западной Двины в 1889 году

Второй серого цвета гранитный валун длиною в пять, а в окружности четырнадцать аршин, находится в пяти верстах ниже города Дисны, между деревней Наковниками с правой и корчмой Осиповкой с левой стороны реки.

На рисунках прежнего времени, снятых без помощи фотографии, он представлен в таком виде, как на рисунке:

камень у деревни Наковники

На нем, по сторонам креста, от которого уцелела часть ниже поперечной перекладины и подставка, в виде расширенной буквы П, высечено: «Господи, помоги рабу своему Борису».

Так как камень этот лежит по середине реки и, при спадании вод препятствует сплаву; то в 1718 г. Его пытались взорвать, но опыт оказался неудачным: камень только растреснулся, с отделением небольших кусков поверхности.

После этого камен представляет такой вид:

камень у деревни Наковники 2

Народ видящий во всем чудо, неудачу взрыва камня выразил словами: «Борис не поддался». Пользуясь мелководьем 1858 г., М. Ф. Кусцинский отыскал отпавшие от камня куску и один из них, на котором уцелели еще литеры: IC и часть верхнего конца креста перевез к сбее

Вот рисунок части этого отломка, сделанный, как и вид всего камня, по фотографическому снимку М. Ф. Кусцинского:

Обломок камня у деревни Наковники 2

На третьем сером гранитном валуне, о котором, как выше замечено, упоминает Стрыйковский и который находится среди реки, в семи верстах от г. Дисны, между имениями Болотниками и Повянушкуою, по обе стороны длинного о двух сравнительно коротких и высоко помещенных перекладинах, стоящего на получшарии в наклоненном положении креста, высечено: «Господи помози рабу своему Борису».

Камень этот размерами превосходит все другие, он, при видимой трехарщинной высоте, имеет около двадцати четырех аршин в окружности.

Третий камень

Наконец, последний, т.е. четвертый камень, лежит в нескольких шагах от левого берега реки Западная Двина, при впадении в нее речки Повянушки.

Камень этот цвета красного, породы той же, как и предыдущие; величиной в поперечник два аршина.

Высеченный на нем вертикально часть формы четырехконечный с несколько расширенными концами перекладины, поставлен на круг. Надпись как и в предыдущем сделана по обе стороны креста; но ее разобрать очень трудно. Впрочем можно догадываться, что ею призывается благословение Божие на Бориса

Четвертый камень

Камень этот находится ныне в Москве в музее московского археологического общества. Вот история его доставки не лишенная своеобразного интереса, сообщенная нам в письме уважаемым сочленом М. Ф. Кусцинским «Летом 1887 года покойный граф Уваров обратился ко мне с предложением доставить в Москву самый меньший из камней Бориса, именно тот, который лежит в р. Западной Двине, на левом ее берегу, близ им. Повянущки. Осенью того же года я отправился на место и договорил крестьян вытащить из воды этот камень и поднять на берег, с тем, чтобы зимним путем доставить его до железной дороги; между тем вскоре после того, как камень поднятый из воды лежал уже на берегу, явилась к этому месту толпа крестьян для починки дороги, скоро приехал какой-то полицейский чиновник осматривать починку дороги и, увидев камень, не знаю почему, приказал сбросить его в Двину, хотя в числе починявших дорогу крестьян были некоторые из тех, кои подымали камень из воды и об этом заявили ревностному блюстителю порядка, тем не менее чиновник приказал тем же самым людям сбросить камень в реку, что ими и было исполнено; но к счастью в этом месте на крутом берегу, находился род террасы на которой и задержался камень. Надобно заметить, что здесь Западная Двина глубока от самого берега, так что если бы не терраса, то камень упав в воду погиб бы навсегда». М. Ф. Кусцинский сообщил о ревностном не по разуму поступке полицейского чиновника, едва не погубившего один из интереснейших памятников старины, графу Уварову, который со своей стороны снесся с Виленским губернатором, благодаря просвещенному содействию коего, зимой, уже при живом осмысленном участии полицейских чиновников того же Диссенского уезда, камень был доставлен на ст. Борковичи Динабурго-Витебской железной дороги и оттуда отправлен в Москву.

Сравнивая крестные изображения сих камней, их положение и в особенности резкое различие подножий, нельзя не придти к заключение, что изображения эти имели, в свое время, какое-то условное значение, в особенности если допустить одновременность их начертания.

Все эти четыре камня известны в печать под названием «камней Бориса» хотя народ собственно только одному из камней – ближайшему к Полоцку усвоил название – Бориса-хлебника.

Кроме этих камней к 1865 году, в самом городе Витебске, насупротив соборной Успенской церкви, шагах в 25 от подошвы круто подымающегося берега Западной Двины, найден пятый камень, с глубоко высеченным на нем шестиконечным крестом, размеры верхней перекладины коего, а также часть от вершины до большой перекладины имеют по одному футу длины.

Наибольшая видимая величина камня равна двум аршинам четырем вершкам, а наибольшая ширина один аршин два вершка. Кусок камня на котором была высечена остальная часть креста, отломан, и мы никак не могли отыскать его между множеством гранитных обломков, лежащих вокруг описываемого камня.

Витебский крестовый камень в весеннее и осеннее полноводие, постоянно покрыт водою: мы видели его 15-го июня 1866 года, при высоте уровня воды 2 аршина 13 вершком и нашли таким:

Иосафатов камень

Нам называли камень этот Иосафатовым; но никаких преданий о времени изображения на нем креста, а тем более о причине такового изображения, объяснить никто не мог. Нам постоянно твердили только одно, что камень этот лежит здесь с незапамятных времен, что никто не помнит даже, когда и по какому случаю часть его обрушилась, и было ли это делом рук человека или произошло само собой (4). Об этом камне г. Киркор, повторов в статье своей «Памятники первобытных времен Белорусского полесья» (5) все выше сказанное нами, (6) добавляет: «Кажется камень этот в связи с убийством униатского архиепископа Иосафата Кунцевича, тем более, что он найден в реке близ Успенского собора, а известно, что Кунцевич был убит в своих палатах на Лысой горе, где ныне Успенский собор. После убиения тело Кунцевича положили в мешок, к ногами привязали камни и бросили в Двину. Биографы его говорят, что через несколько лет после его смерти чудесное появление божественного света указало место, где покоились его остатки. Из других источников известно, что тело Кунцевича найдено было на третий день после убийства и на лодке перевезено в Витебск». (Значит оно было за Витебском). «Весьма вероятно, что на том месте, где найдено тело, положен означенный камень и что с ним в связи вышеприведенное чудо явления божественного света».

На касаясь верования г. Киркора, как доброго католика, в распущенные, в свое время, ксендзами сказки о появлении божественного света над трупом гонителя православия, получившего достойную мзду за свои деяния, хотя повторении их без критической оценки в ученом сочинении, да еще посвященному описанию России и русского народа, по малой мере неуместно, нельзя не указать слишком явных искажений фактов допущенных г. Киркором. Это именно во первых то, что по словам его выходит, как бы тело Кунцевича было потоплено в Двине супротив Успенского собора – тогда как в действительности оно брошено в воду ниже предместья города Песковатики, версты за две от Собора, следовательно камню этому приходится означать места отыскания тела Кунцевича и появления над ним божественного света, а во вторых, что камень этот т.е. валун, каких находится в Двине тысячи, положен на своем месте не рукой человека, а напором двинских волн, с незапамятных времен.

К небольшому числу памятников этого разряда мы можем отнести еще два камня, находящиеся в Лепельском уезде, называемые: Витольдовы тарелки и вилки.

Первый из сих камней, формы довольно круглой, но с плоской вершиной, имеет в окружности около трех аршин, а в высоту три четверти аршина; на камне этом высечено шесть круглых углублений, имеющих некоторое сходство с тарелками или мисками. Народное предание говорит, что на этом камне обедал князь Витольд, взявший в 1426 году замок Воропечь приступом.

Мы впрочем того мнения, что камен этот скорее подделка времен владычества в этом крае поляков, чем действительная древность. Камень – витольдовы тарелки до 1844 года лежал на берегу озера Воронечского, в том же году, вместе с обрушившимся берегом, он упал в воду; но несколько лет тому назад, был вынут помещиком Я. В. Лиссовским и перевезен в имение Воронечь.

Камень, называемый Витольдовы вилки, на котором, говорят, высечен знак, похожий на вилки, лежит у берега реки Ушача и почти постоянно покрыт водой. К сожалению, об этом камне мы не смогли собрать более точных сведений.

Вообще оба этих памятника не пользуются в народе особенной известностью, а тем более уважением.

Г. Киркор перепечатав в статье своей «Белорусское полесье» мое описание этих камней добавляет: «не надобно удивляться этим названиям передаваемым народным преданием» (Да в том-то и дело, что названия этих камней – не народные, а литературные. Нашему белорусскому народу – поляки часто навязывают такие действия о коих он и не думает). «Жизнь и великие деяния литовского господина и осподаря, как его называли, глубоко врезались в народной памяти», заключает г. Киркор. И это неправда. Воспоминания о Витовте у нашего белорусского народа очень смутны. Во многих местах даже имени этого не знают и не напоминай о нем ксендзы и поляки оно давно бы кануло в вечность, чего впрочем долго ждать не придется. Польская окраска Белоруссии уже почти слезла и только несколько слабых следов ее остаются на страницах «Живописной России» в статьях г. Киркора: но историческая правда скоро смоет их.

В заключение этой главы, приводим описание еще одного каменного памятника витебской старинцы о котором в 1876 году мы сообщали Московскому археологическому обществу (7).

В III стане Велижского уезда, Витебской губернии, в районе Будницкой волости, на земле имения Усвять, близ деревни Дрозды, в лесу у мохового болота, летом 1876 года, найден камень с древней на нем надписью. Форма его, как видно из полицейского акта, яйцеобразная: длина камня девять, а ширина пять с половиной четвертей; в высоту же он имеет около четырех четвертей.

Верхняя часть камня плоско сколота и на ней, как доносит Велижское полицейское управление, сделана польскими литерами, величиной около четырех вершков, следующая надпись:

Надпись на камне у д. Дрозды

В акте станового пристава литеры двоеточиями не отделены, а в третьей строке средняя, т.е. четвертая с обеих сторон буква W вовсе опущена; так что последние две строчки представляются в таком виде:

Надпись на камне у д. Дрозды

Надпись, как показали крестьяне, прежде была накрыта сколотой частью камня: но сколок этот давно уже сброшен искателями кладов и как камень, так и самая надпись обросли мхом.

Народное предание говорит, что на месте, где лежит этот камень, более двухсот лет тому назада, обедал какой-то польской король, стоявший здесь со своим войском, и что, будто бы в память этого и выбита на камне вышеприведенная надпись.

Если это так, то с некоторой достоверностью можно предположить: что описанный камень есть памятник одного из многих походов Стефана Батория. По сказанию летописцев, король этот воюя с царем Иоанном Васильевичем, в 1850 году и направляясь к Великим Лукам, шел болотами и дремучими лесами, где подобно Витовту, делались просеки, устраивались мосты и гати и наконец, выйдя из лесов к Усвяту, 16 августа взял Усвятский замок, в котором нашел обильные запасы. Быть может в этот именно поход Батория и начертана на описанном нами камне вышеприведенная надпись.

Прошло уже много лет с тех пор, как ученые обратили свое внимание на камни Бориса – но и доселе, как время начертания на них крестов и надписей так и цель или повод этого действия – составляют открытые вопросы для археологов. Та же участь постигнет и впервые описанный нами усвятский камень; тем не менее мы надеемся, что учреждаемое ныне в г. Полоцке общество любителей отечественной археологии, поставит себе первой задачей описать, фотографировать и обследовать, с возможной точностью описанные нами камни и тем ускорить разрешение представляемых ими научных вопросов.

(1) О доставке подобным способом материала, необходимого на сооружение полоцких храмов, свидетельствует Стебельский. См. «Исторические сведения о Белоруссии» Без-Корниловича. С.-Петербург, 1865 г.

(2) «Вестник Западной России» 1861-1865 г. ноябрь, том II

(3) «Витебская старина». Том V. А. Сапунова. Витебск 1888 года. Материалы для истории Полоцкой епархии. N 2. Известия Литовских летописей. «Витебская старина», Том I-й. N 170. Камень этот, как лично сообщил мне А. С. Дембовецкий (могилевский губернатор) тщательно охраняется от всякого рода повреждений: близ него устроена часовня.

(4) Осматривая в июне 1889 г. берега совершенно обмелевшей Двины, я не нашел камня Иосафата, вероятно местные жидки употребили его на мостовую или постройки.

(5) Живописная Россия, т. III, стр. 247

(6) Памятники старины Витебской губернии 1867 года.

(7) Письмо в Московское Археологическое Общество от 28 сентября 1876 г. за N702


Комментарии к “Камни с древними надписями в Витебской губернии”

Нету комментариев.